Иран – США: очертания грядущей войны

США и Иран обмениваются угрозами, доходя уже до заверений, кто кому голову снесёт. Как будет выглядеть возможная война между этими странами, если до неё дойдёт? Или всё же не дойдёт?

США и Иран уже обмениваются ударами, всё больше накаляя конфликтную обстановку. И хотя удары эти покамест исключительно словесные, конфликт достаточно явственно склоняется к стадии «предвоенный». Америка тащит к Персидскому заливу авианосную группировку. Или даже две. Иран яро объявляет, что «авианосец, на котором находится по меньшей мере 40-50 самолётов, а также шесть тысяч военнослужащих, прежде представлял для нас серьёзную угрозу, теперь это всего лишь цель», и грозит США в случае агрессии «ударом в голову».

Происходит это на фоне официально объявленного Тегераном выхода из ядерной сделки, что даёт США квази-, но в понятиях Вашингтона легальное право на применение силы. Фоном второго уровня являются угрозы Ирана перекрыть нефтяную артерию половины мира — Ормузский пролив.

Со своей стороны США в лице своего госсекретаря Майка Помпео утробно чревовещают, что их разведка имеет доказательства потенциальной угрозы со стороны Тегерана. А потому авианосная группа будет сдерживать возможные акции агрессии со стороны Ирана, а в случае необходимости — реагировать на них.

В углах сцены Вашингтону подхрюкивают Израиль и Саудовская Аравия, а Европа трагически вздыхает и начинает крупно дрожать.

И хотя можно пожимать плечами и сардонически усмехаться от всех этих формулировок — «доказательства потенциальной угрозы», «сдерживать возможные акции агрессии», — факт именно военного обострения налицо. Потому как всем известно, что американская разведка может найти «доказательства» чего угодно: хоть нападения вьетнамских катеров на американский авианосец, хоть оружие массового поражения в Ираке заодно с пробиркой. И значит, только от политического решения Вашингтона зависит обрушение региона в огонь.

Контуры грядущей войны

Нынешние войны скучны по определению. На стратегическом уровне контуры будущего противостояния практически полностью определяются военным и экономическим потенциалом сторон. Потому если такая сильная военная держава, как США, нападает на такую среднюю, как Иран, то военная победа Америки практически неизбежна. Отвести или отвратить её может только поддержка Ирана со стороны равноценной США в военном отношении державы. Примерно как Северную Корею или Вьетнам спасли и сохранили поддержка России и Китая, а Ирак — нет.

Далее. Современное оружие диктует практически банальные оперативные схемы действий. То есть авиация и крылатые ракеты массированными усилиями выбивают сначала объекты ПВО, затем сосредотачиваются на пунктах боевого управления и связи и военных базах, затем добивают всё, что уцелело от первых налётов, после чего раздалбливают военную инфраструктуру, включая мосты, плотины, энергетические объекты, хранилища топлива и так далее. Такое тоже было в тех же Ираке или Югославии. После этого военное и политическое руководство принуждается к капитуляции, либо в противном случае за ним начинается тотальная охота на уничтожение.

На тактическом уровне сегодня вопросы решаются малыми автономными подразделениями, реже — применением войск вторжения. Но практически в обратной последовательности с возможным сопротивлением: чем оно больше, тем меньше желания задействовать сухопутные войска. Но есть полезная палочка-выручалочка в виде местных «прокси» — вооружённых отрядов коллаборантов, армии новопоставленного правительства, банд демократов и прочих оппозиционно-террористических формирований. Подойдут также армии туземных соседей. Типичный пример — Афганистан.

Что могут сделать США?

Исходя из этого, разумные военные эксперты — те, которые подобную войну США с Ираном считают невозможной, — предполагают следующий теоретический сценарий американского нападения на Иран.

На первом этапа авианосная группировка (АУГ) наносит авиа- и ракетный удар по приоритетным целям в Иране.

Это прежде всего дивизионы ПВО из С-300 и ряда других ЗРК, в том числе иранского производства, прикрывающие Тегеран: один в районе аэропорта и военно-воздушной базы Мехрабад, а второй защищает с юго-востока столицы. Удары должны будут последовать также по дивизиону, прикрывающему АЭС в Бушере, и ещё одному, который защищает южное побережье в районе порта и военно-морской базы в Бендер-Аббасе.

После этого или даже параллельно удар авиацией и крылатыми ракетами ожидается по военным, оборонным и политическим объектам в Тегеране, Араке, Куме, Нетензе, Исфахане, по главной военно-морской базе в Бендер-Аббасе и базам и пунктам базирования флота Бушир, Чахбехар, Бендер-Шахпур и Бендер-Ланге.

Вопрос с ударом по АЭС в Бушере остаётся открытым: американцы, а в особенности хвост, который ими вертит — Израиль, спят и видят, как бы разгромить этот центр атомной промышленности и энергетики противника. Но при всём таком желании они не могут не принимать в расчёт риск разрушения реакторов и выхода радиации наружу. А нефть Ближнего Востока — не тот объект, на радиоактивное заражение которого можно небрежно махнуть рукой.

Далее ударам должны будут подвергнуться объекты военной инфраструктуры и военно-политического управления: резиденция духовного лидера Ирана Али Хаменеи на улице Пастера в Тегеране, правительственные объекты в столице, выявленные пункты базирования частей Корпуса стражей исламской революции (КСИР), армейские базы, подъездные дороги и мосты, порты, аэродромы. Это опять всё те же Кум, Шираз, Мешхед, Исфахан, Дизфуль, Хамадан, Керманшах и длинный ряд других объектов.

Настолько длинный, что возникает вопрос, хватит ли у США самолётов и ракет, чтобы всё это разгромить, притом что со стороны Ирана ожидается неслабое противодействие.

Если брать одну АУГ ВМС США, то в ней будет один авианосец с 60-80 самолётами на борту, каждый из которых может нести 4-8 крылатых ракет или ракет «воздух-земля», один или два крейсера УРО типа «Тикондерога» со 122 ячейками для ракет «Томагавк» каждый, 3-4 эсминца УРО типа «Арли Бёрк» по 74 ракеты, одна-две ПЛАРК типа «Лос-Анджелес» с 12 шахтами, пригодными для запуска «Томагавков».

Таким образом, в одном залпе одна АУГ США может обрушить на противника, в данном случае Иран, 1204 крылатые ракеты. Не говоря о прочих ударных методах воздействия на непокорных. Серьёзный аргумент, признают военные эксперты. Тем более что залп может быть и не один.

Сможет ли этой мощи противостоять Иран? С точки зрения военной, промышленной, но особенно цивилизационной — безусловно. А вот насколько долго? И сможет ли он в ответ на нападение действительно «снести голову» Америке?

Александр Покровский

Источник ➝

Александр Роджерс: И прозвучит из Вашингтона «А нас за що?»

Администрация Белого Дома забывает, что в подобные игры можно играть в обе стороны

Александр Роджерс: И прозвучит из Вашингтона «А нас за що?»

Тут некоторые граждане возбудились на мои вчерашние слова про «наших китайских союзников».

Одни начали заявлять, что это союзники ситуативные, другие и вовсе подвергли сомнению, союзники ли.

Во-первых, однозначно союзники. Для этого достаточно почитать, как в последние несколько дней заявления Сергея Лаврова и его китайского коллеги Ван И перекликались друг с другом. Больше всего это напоминало, как два карточных шулера раздевают лоха в преферанс (лохом выступал Майкл Помпео, ясное дело).

Лавров, в частности, заявил, что «Вопрос Сянгана (а не Гонконга, что само по себе уже душевно) – это внутренний вопрос Китая». Что высоко оценил его китайский коллега в ответном заявлении.

И кто знает, может скоро прозвучит заявление Ван И, например, «Вопрос Малороссии – это внутренний вопрос России». Ну, вы понимаете…

Кому этого недостаточно, может посмотреть, например, на список совместных учений российских и китайских армии и флота за последние пару лет.

И, как справедливо заметил один коллега, с «несоюзниками» единую систему СПРН и совместимость систем боевого управления не делают.

Хотя пусть американцы ещё какое-то время потратят на иллюзии, что они смогут настроить нас против Китая, а Китай против нас. Пусть.

Я бы даже какие-то фейковые «сепаратные переговоры» замутил (с ведома и согласия китайских товарищей), чисто для поржать. Ещё и поторговался бы для вида «А что вы можете нам дать?».

Впрочем, тут уместна поговорка моей жены, когда ей Роджерс-младший пытается давать советы на кухне «Свою жену будешь учить готовить» – Сергей Викторович и без моих советов прекрасно справляется, и в преферанс я бы с ним точно играть не садился.

Во-вторых, любые союзники ситуативные! Любые союзы существуют до тех пор, пока есть общность врагов и/или интересов.

А для России и Китая общность и первого, и второго однозначно существует – как минимум в среднесрочной перспективе.

США и англосаксы в целом – это враг исторический, многовековой, экзистенциальный. Тут не может быть никаких иллюзий. Как для нас, так и для Китая, который терпел от наглосаксов два века унижений и прекрасно помнит миллионы своих наркоманов, созданных для обогащения островных упырей.

Впрочем, американцы продолжают действовать как слон (или, глядя на Помпео, скорее боров) в посудной лавке.

Так, всё тот же Помпео заявил, что Вашингтон возмущён нарушениями прав человека и полицейским насилием в Гонконге.

И это в то же самое время, когда четверо полицейских в США жестоко убили безоружного и закованного в наручники афроамериканца, что вызвало массовые бунты в Миннесоте, которые разгоняются с помощью светошумовых гранат, водомётов и слезоточивого газа.

Тут не просто бревно в своём глазу, тут целый баобаб или секвойя в нём застряли.

Это, проводя параллели, «Врадиевка» грядущего американского майдана.

Американцы также предложили признать независимость Тибета от Китая. Серьёзно?

Они вообще уже не могут считать возможные последствия?

Соловьёв по телевизору уже сказал, что после этого можно будет признать Одессу вольным городом. Хотя чего мелочиться? Подобное заявление, если будет «законодательно» оформлено (то есть пройдёт голосование в Конгрессе (пока это только предложение), развяжет на самом деле очень много рук.

Можно будет признать независимость Шотландии и Ирландии, испанский Гибралтар и аргентинские Фолькленды, русскую Аляску и мексиканский Техас, независимость пяти индейских штатов и так далее, и тому подобное. Вплоть до Атлантики, Пацифики и Мидвестии, о которых я недавно писал.

Понятно, что на начальном этапе это будут с обеих сторон лишь пустые заявления (относительно Тибета, естественно, тоже). Ну а дальше кто знает…

Администрация Белого Дома забывает, что в подобные игры можно играть в обе стороны.

Главное, чтобы потом из Вашингтона не звучало «А нас за що?».

Александр Роджерс, специально для News Front

Европа продолжит злиться и терпеть

США упорно продолжают добивать свои союзные отношения с Европой. И вопрос в том, решится ли теперь Евросоюз признать этот союз официально умершим

Занятые ведением холодной войны 2.0 с Китаем, Соединённые Штаты всё-таки не забывают и о России. И если кому-то кажется, что правительство США наконец-то согласилось с советами ряда экспертов и взяло курс на нормализацию отношений с Москвой (чтобы не допустить российско-китайского альянса, попытаться заручиться поддержкой России в выбивании Средней Азии из-под китайского влияния и в перспективе даже попытаться создать какую-то антикитайскую систему коллективной безопасности в Восточной Азии), то они слишком хорошего мнения о степени политической трезвости Вашингтона.

Нет, республиканские «слоны» продолжают бороться с призрачной «российской угрозой», попутно круша всю внешнеполитическую лавку и разбивая в хлам американские интересы. Не только в плане ведения холодной войны с КНР, но и с точки зрения поддержания важнейшего для Штатов трансатлантического союза с Европой.

Из последних шагов вашингтонских мудрецов можно отметить выход Соединённых Штатов из Договора по открытому небу (позволявшего странам-участникам совершать легальные разведполёты над территориями других государств и тем самым снижать уровень напряжённости — и прежде всего на европейском театре), а также достойное иного применения упорство в деле введения санкций против «Северного потока — 2». По словам представителя одного из авторов санкционного пакета, сенатора-республиканца Теда Круза, Соединённые Штаты намерены таким образом не допустить завершения российско-европейского трубопроводного проекта.

И если бы действия США могли достичь этой цели, то, возможно, они были бы хотя бы частично оправданны — «Северный поток — 2» снижает важность Восточной Европы и особенно Украины в европейском раскладе сил и российско-европейских отношениях, а также усиливает влияние Германии. Однако проблема в том, что цель уже недостижима. Санкции нужно было принимать раньше, и тогда они, возможно, отпугнули бы европейцев от реализации проекта. Однако сейчас уже поздно, проект почти закончен, это лишь вопрос нескольких месяцев.

Поэтому действия Вашингтона принимаются исключительно ради действий — чтобы выразить своё американское «фи» проекту и использовать его как оправдание для дальнейших санкций против Москвы. Опять же, санкций, которые принимаются исключительно ради самих санкций — даже самый идеологизированный американский конгрессмен должен был за шесть лет конфликта вокруг Украины понять, что санкции не заставят Россию отказаться от своих внешнеполитических интересов, а также не приведут россиян к мысли о необходимости устроить в стране «майдан» и капитулировать перед Западом. Последствия подобной капитуляции, совершённой почти 30 лет назад, до сих пор аукаются России.

Возможно, такие санкции ради санкций и тешат самолюбие отдельных политиков, однако они очень больно бьют по американским внешнеполитическим интересам. И прежде всего по отношениям с Европой, ряд стран которой хотят возобновления сотрудничества с Москвой. И проблема тут не в том, что США ставят свои интересы выше европейских, — в общем-то, так всегда было и при Обаме, и при Клинтоне, и при Бушах. А в том, что Соединённые Штаты открыто игнорируют европейские претензии и чуть ли не прямым текстом требуют от европейских элит тотального подчинения. А против тех, кто это подчинение не демонстрирует, вводят санкции. Как, например, в случае с «Северным потоком — 2» — ведь введённые карательные меры коснутся не только «Газпрома», но и ряда ведущих нефтегазовых корпораций Европы (доля которых в проекте достигает 49%).

Представитель совместного российско-европейского консорциума Nord Stream 2 AG (который и строит «Северный поток — 2») Йенс Мюллер уже заявил, что санкции являются «дискриминацией европейских компаний».

И история с «Северным потоком — 2» — это лишь один из примеров такой дискриминации. Помимо уже упомянутого выше разрыва Договора об открытом небе это и разрыв сделки с Ираном, и требование Европы покупать больше американских товаров (большой привет верующим в существование на Западе свободного рынка), и стремление подключить Европу к конфликту с Китаем, и фактическое воровство у европейцев средств защиты и лекарств в ходе эпидемии, и введение санкций за непослушание против вроде как союзников.

Такой «трампистский» подход к отношениям демонстрировал не только глава Белого дома, но и американские чиновники рангом гораздо ниже. Например, ныне покидающий свой пост посол США в Германии Ричард Гренелл, который требовал от немецких компаний уйти из Ирана и угрожал Берлину санкциями за другие грехи.

На сегодня статьи о трансатлантических отношениях в американских и европейских СМИ полны не только алармизма, в них доминирует ещё и скептицизм. Даже ведущие демократические научные центры (тот же Карнеги) признают, что американо-европейские отношения продолжат пробивать дно и не отскочат от него даже в случае прихода к власти Джозефа Байдена. Проблема тут не только и не столько в трамповском хамстве, сколько в реальном расхождении американских интересов с европейскими (по Китаю, оборонным расходам, взгляду на правила мирового порядка — ну и, хоть эксперты Карнеги этого и не признают, подходу к России), а также в неспособности больше решать эти противоречия за кулисами. Вопрос лишь в том, какими темпами будет проходить это пробитие дна.

К счастью для Соединённых Штатов, темпы вряд ли будут высокие. Для того чтобы устроить полноценный европейский бунт, нужен лидер — человек (или страна), который не только поднимет этот бунт, но и будет морально готов стать главной жертвой ответного американского гнева. Такой страны на сегодняшний день в Европе нет. Даже Германия — главная страна Евросоюза — боится занять эту роль. Так, в вопросе о санкциях против «Северного потока — 2» немецкие чиновники говорят лишь о том, что, «с нашей точки зрения, сейчас неподходящее время раскручивать эскалационную спираль и угрожать дальнейшими санкциями, перед нами другие проблемы» — вместо того, чтобы пригрозить американцам ответными санкционными мерами за вмешательство во внутренние дела ФРГ. Как они должны были пригрозить ещё во время разрыва сделки с Ираном и попыток США наказать европейские компании за работу с исламской республикой. Ну или хотя бы депортировать Гренелла за его хамство.

Кроме того, в Евросоюзе в принципе нет ни единства, ни политической воли для каких-то серьёзных внешнеполитических инициатив. Страны ЕС даже не могут договориться, как противостоять амбициям Реджепа Тайипа Эрдогана, который получает возможности для полноценного нефтегазового шантажа Старого Света. О каком тогда бунте против американцев может идти речь?

Поэтому, скорее всего, Европа продолжит злиться и терпеть. А мир продолжит делать ставки на то, какова вместительность европейской чаши терпения. И вообще не бездонна ли она?

Геворг Мирзаян, RT

Картина дня

))}
Loading...
наверх