Исламское Государство и иллюзии Трампа

 
 

Ещё до недавнего рейда, приведшего к гибели прежнего главы ИГ* Абу Бакра аль-Багдади, Дональд Трамп поведал всем о том, как он единолично победил халифат.

«Итак, когда я пришёл, халифат захватил всё», сказал президент совершенно неуместно во время пресс-конференции с австралийским премьер-министром 20 сентября «Я нанёс поражение халифату — ИГ».

На пресс-конференции 21 октября после вывода войск из Сирии, Трамп ещё больше приблизился к битве с Исламским Государством*: «Именно я совершил захват.

Именно я знаю больше об этом, чем вы, люди или фальшивые эксперты».

Способность Трампа рекламировать свои успехи за счёт других — на самом деле объявлять их достижения своими — легендарна. Но проблема тут не просто в эгоцентризме Трампа. Проблема в его понимании геополитики.

Дональд Трамп — первый поистине «цифровой» президент. Он ведет счёт только в единицах и нулях. И конечно, сам он всегда «номер один». Но категория единиц также включает руководителей, с которыми он общается  или которым бросает вызовы. А нулями оказываются все остальные.

Рейд за аль-Багдади — классический пример его цифрового мышления. Вот вам президент, который в одиночку возродил удачу сражающейся организации, позволив туркам вторгнуться в Сирию, бросив курдских союзников и помогая создать именно такое состояние хаоса, в котором процветают группы, подобные Исламскому Государству.

Но вместо того, чтобы сконцентрировать внимание на этой общей угрозе, Трамп обнуляет врага номер один. На своей пресс-конференции после миссии президент  сказал:

С первого же дня, когда я занял пост — а теперь тому уже почти три года — я говорил: «Где аль-Багдади? Я хочу аль-Багдади». И мы убивали лидеров террористов, но я о тех именах никогда не слыхивал. Их имена не были узнаваемы, они не были крупными. Некоторые неплохие, некоторые важные, но не крупные. Я продолжал говорить «Где аль-Багдади?.

Охваченный навязчивым желанием затмить своего предшественника, Трамп с 2011 года систематически порочил миссию по ликвидации Усамы бин Ладена. Что до аль-Багдади, Трамп сказал: «Это крупнейший. Это самый худший за все времена».

Но Трамп не смог оценить, что среда безопасности большего масштаба почти обрекла его единственную  цель захвата аль-Багдади. И только из-за сети отношений, которые установила Америка — и которую Трамп  опорочил, если не прямо подорвал — сделала эту миссию возможной.

«Ирония успешной операции против аль-Багдади в том, что она не могла быть проведена без подразделений США, действовавших на месте, которые теперь выведены, без помощи сирийских курдов, которые преданы, и без поддержки разведывательного сообщества США, которое так часто очерняют»,  отмечает Ричард Хаас из Совета по международным отношениям.

Поскольку он снизил проблему ИГ до проблемы аль-Багдади, то в итоге Трамп получит не безголовую змею, а бесхвостого скорпиона — животное, которое быстро регенерирует, чтобы снова сражаться.

Трамп всегда искал возможности выделиться. Оказывается, что его внешняя политика следует той же модели. Его карта мира выглядит как компьютерный алгоритм  чередования единиц и нулей.

Действительно такие компьютерные коды могут дать потрясающе сложный феномен, даже нечто столь сложное, как искусственный интеллект. Но Дональд Трамп не связывает числа. Он застрял в двух — нуле и единице.

И его цифровое мышление никогда не поднимается выше основных бинарных противопоставлений: мы против них, герои против нулей, Трамп против мира.

Единица — самое одинокое число

Дональд Трамп проводит внешнюю политику по телефону или в личных разговорах с иностранными руководителями. Он с большим подозрением относится ко всему, что выходит за рамки «один на один». Он не в состоянии воспринять групповой дух Семёрки. ООН для него — лишь чуть большее, чем очень большая трибуна для выражения его взглядов. Он не делает ничего, кроме как грозит членам НАТО. Совсем недавно второй год подряд он решил пренебречь саммитом азиатских руководителей.

Привычка президента всё делать в одиночку во внешней политике уже обеспечила ему груды проблем.

Этим летом в телефонном разговоре  с украинским премьер-министром Владимиром Зеленским Трамп бросил вызов всем легитимным голосам в его же внешнеполитическом аппарате, попросив иностранной помощи в подрыве основного демократического противника. В телефонном разговоре с Реджепом Тайипом Эрдоганом Трамп соучаствовал в перекройке карты Ближнего Востока в пользу Турции, России, Ирана и Сирии — и в ущерб сирийским курдам и, вероятно, самим США.

Этот подход «один на один» от лица более компетентного руководителя мог бы привести к неким поистине полезным прорывам. Возьмём пример с Северной Кореей. Без сомнений внешнеполитический истеблишмент США мало что сделал, чтобы продвигать вопрос мира или процветания в том отсталом уголке мира. Разрыв с ортодоксальностью требует президента с достаточно сильным хребтом, чтобы нарушить статус-кво.

Но такие неортодоксальные руководители должны понимать, что они делают. Трамп невежественен в отношении Северной Кореи, её руководства и её трудностей. Он вёл себя так, словно Ким Чен Ын — простой руководитель, которого можно подвергать переменным волнам лести и угроз. Это ещё более незрелый подход к переговорам, чем прежние попытки сунуть морковку и погрозить палкой, когда к северо-корейскому руководству относились, как к ослу, которого можно убедить пойти горной тропой.

Неудивительно, что не пришли ни к каким значимым соглашениям ( хотя это не привело и к войне, что спасает лицо мнимой дипломатии Трампа). А Северная Корея угрожала выйти из моратория на испытания (ракет, ядерных зарядов) в конце года, если Трамп не предложит нечто более полезное, чем лесть.

Трамп следует той же логике в отношениях с Китаем и Россией. Он думает, что может переписать американскую внешнюю политику своими личными разговорами тет-а-тет с Си Цзиньпинем и Владимиром Путиным. Наоборот, его намного превосходят классом руководители с намного более объёмным пониманием своих соперников и мира в целом.

Метафора шашки против шахмат уместна, не недостаточна. Трамп играет лишь с нулями и единицами, а его партнёры имеют в своем распоряжении всю вселенную чисел.

Но ноль хуже

Что  до Трампа, так для него если ты не лидер, то ты ничто. Его не интересуют протестующие, журналисты, специалисты, академики, дипломаты. Даже успешные бизнесмены, вроде Джеффа Бероуза, он же Amazon, угроза для него.

Этот «комплекс лидера» точно такая же проблемная структура, когда речь идет об организациях, вроде Исламского Государства.

Абу Бакр аль-Багдади начинал не лидером. Он был учёным, когда разразилась Иракская война. Возглавляемое США вторжение подвигло его присоединиться к сопротивлению. Арестованный в Фаллудже в 2004 году и брошенный в американскую тюрьму в Ираке, он быстро сошёлся с мятежниками из аль-Каиды, став последователем лидера иракской ветви Абу Мусаба аль-Заркави. Когда США захватили аль-Заркави, аль-Багдади стал в организации номером три, в 2010-м,  когда были убиты два высших командующих, он стал номером один.

Иными словами, вторжение США, управляемая США тюрьма и удары американских беспилотников трансформировали аль-Багдади в предполагаемого лидера халифата. У него изначально не было комплекса Наполеона. Сложный набор факторов постепенно протолкнул его на командное положение. Концентрирование США на уничтожении лидеров парадоксальным образом давало лишь ещё более закаленное битвами руководство.

Было бы верхом наивности для Вашингтона считать, что уничтожение аль-Багдади уменьшит угрозу Исламского Государства. Он наблюдал, как аналогичный сценарий раскручивался с Талибаном в Афганистане и аль-Каидой в целом. Стратегия «обезглавливания» с многоголовой гидрой аль-Каиды не работает.

Исламское Государство обладает широкой сетью аффилированных организаций — на Филиппинах, в Афганистане, Сомали, Нигерии, Ливии и Йемене плюс спящие ячейки в Европе. После смерти аль-Багдади они могут свернуть в более независимом направлении. Некоторые другие ответвления могут заявить о главной миссии восстановления халифата. Но как ошибкой будет сведение ИГ к одному лидеру, так ошибкой будет и сведение организации к стабильному бренду.

Исламское Государство и аналогично мыслящие организации преуспевают в виде несостоявшихся государств, военных зон, оккупированных территорий и энклавов, которые ощущают, что центральное правительство делает их жертвами. Они процветают из-за широкого настроя против мусульман, отраженного в иммиграционной политике, негибких культурных запретах (например, против хиджаба) и насильственных действий крайне правых экстремистов. Исламское Государство — предельное выражение поляризации. Оно будет продолжать существовать до тех пор, пока существует лежащая в её основании поляризация.

Одержимость Трампа номером один — самим собой, другими альфа-самцами и главными публичными врагами — отражает фиксированность его поколения на знаменитостях, равно как и на намного более старой теории «великого человека» истории. Внешняя политика Трампа, в которой он заменяет знаменитых политиков знаменитостями из Голливуда или с Уолл-Стрита, подытожена в журнале  People.

Но президент к тому же предан иллюзии, что история делается великими мужчинами (не женщинами, не движениями, не безличными силами). Отчаянное желает Трампа поставить себя в исторический ряд «великих людей» — вот настоящий исток его цифрового понимая мира. Вот почему он боролся за президентство. Вот почему он откровенно хвастается, что он — величайший президент всех времён. Вот почему он столь откровенно домогался Нобелевской Премии Мира. Он хочет быть принят в то, что он представляет себе пантеоном великих всех времён.

За многие годы Трамп научился, как превращать свои недостатки — тщеславие, невежество, злобность, жадность — в  прибыльные качества. Но его первородный грех, его фатальный порок беспредельных амбиций в итоге приведёт его к падению. Человек, могущий быть королём, хулиган, могущий быть героем, лидер, который был бы пожизненно президентом, превращается к самого большого неудачника Америки. Арифметика импичмента начинает выглядеть неизбежной: свидетельства множатся и даже Сенат может проголосовать за отстранение.

По логике самого Трампа будущее выглядит мрачно. В его цифровой вселенной, если вы — не номер один, то вы ничто иное, как ноль.

Примечание:

* — организация, запрещённая в РФ.

Источник ➝

Александр Роджерс: И прозвучит из Вашингтона «А нас за що?»

Администрация Белого Дома забывает, что в подобные игры можно играть в обе стороны

Александр Роджерс: И прозвучит из Вашингтона «А нас за що?»

Тут некоторые граждане возбудились на мои вчерашние слова про «наших китайских союзников».

Одни начали заявлять, что это союзники ситуативные, другие и вовсе подвергли сомнению, союзники ли.

Во-первых, однозначно союзники. Для этого достаточно почитать, как в последние несколько дней заявления Сергея Лаврова и его китайского коллеги Ван И перекликались друг с другом. Больше всего это напоминало, как два карточных шулера раздевают лоха в преферанс (лохом выступал Майкл Помпео, ясное дело).

Лавров, в частности, заявил, что «Вопрос Сянгана (а не Гонконга, что само по себе уже душевно) – это внутренний вопрос Китая». Что высоко оценил его китайский коллега в ответном заявлении.

И кто знает, может скоро прозвучит заявление Ван И, например, «Вопрос Малороссии – это внутренний вопрос России». Ну, вы понимаете…

Кому этого недостаточно, может посмотреть, например, на список совместных учений российских и китайских армии и флота за последние пару лет.

И, как справедливо заметил один коллега, с «несоюзниками» единую систему СПРН и совместимость систем боевого управления не делают.

Хотя пусть американцы ещё какое-то время потратят на иллюзии, что они смогут настроить нас против Китая, а Китай против нас. Пусть.

Я бы даже какие-то фейковые «сепаратные переговоры» замутил (с ведома и согласия китайских товарищей), чисто для поржать. Ещё и поторговался бы для вида «А что вы можете нам дать?».

Впрочем, тут уместна поговорка моей жены, когда ей Роджерс-младший пытается давать советы на кухне «Свою жену будешь учить готовить» – Сергей Викторович и без моих советов прекрасно справляется, и в преферанс я бы с ним точно играть не садился.

Во-вторых, любые союзники ситуативные! Любые союзы существуют до тех пор, пока есть общность врагов и/или интересов.

А для России и Китая общность и первого, и второго однозначно существует – как минимум в среднесрочной перспективе.

США и англосаксы в целом – это враг исторический, многовековой, экзистенциальный. Тут не может быть никаких иллюзий. Как для нас, так и для Китая, который терпел от наглосаксов два века унижений и прекрасно помнит миллионы своих наркоманов, созданных для обогащения островных упырей.

Впрочем, американцы продолжают действовать как слон (или, глядя на Помпео, скорее боров) в посудной лавке.

Так, всё тот же Помпео заявил, что Вашингтон возмущён нарушениями прав человека и полицейским насилием в Гонконге.

И это в то же самое время, когда четверо полицейских в США жестоко убили безоружного и закованного в наручники афроамериканца, что вызвало массовые бунты в Миннесоте, которые разгоняются с помощью светошумовых гранат, водомётов и слезоточивого газа.

Тут не просто бревно в своём глазу, тут целый баобаб или секвойя в нём застряли.

Это, проводя параллели, «Врадиевка» грядущего американского майдана.

Американцы также предложили признать независимость Тибета от Китая. Серьёзно?

Они вообще уже не могут считать возможные последствия?

Соловьёв по телевизору уже сказал, что после этого можно будет признать Одессу вольным городом. Хотя чего мелочиться? Подобное заявление, если будет «законодательно» оформлено (то есть пройдёт голосование в Конгрессе (пока это только предложение), развяжет на самом деле очень много рук.

Можно будет признать независимость Шотландии и Ирландии, испанский Гибралтар и аргентинские Фолькленды, русскую Аляску и мексиканский Техас, независимость пяти индейских штатов и так далее, и тому подобное. Вплоть до Атлантики, Пацифики и Мидвестии, о которых я недавно писал.

Понятно, что на начальном этапе это будут с обеих сторон лишь пустые заявления (относительно Тибета, естественно, тоже). Ну а дальше кто знает…

Администрация Белого Дома забывает, что в подобные игры можно играть в обе стороны.

Главное, чтобы потом из Вашингтона не звучало «А нас за що?».

Александр Роджерс, специально для News Front

Европа продолжит злиться и терпеть

США упорно продолжают добивать свои союзные отношения с Европой. И вопрос в том, решится ли теперь Евросоюз признать этот союз официально умершим

Занятые ведением холодной войны 2.0 с Китаем, Соединённые Штаты всё-таки не забывают и о России. И если кому-то кажется, что правительство США наконец-то согласилось с советами ряда экспертов и взяло курс на нормализацию отношений с Москвой (чтобы не допустить российско-китайского альянса, попытаться заручиться поддержкой России в выбивании Средней Азии из-под китайского влияния и в перспективе даже попытаться создать какую-то антикитайскую систему коллективной безопасности в Восточной Азии), то они слишком хорошего мнения о степени политической трезвости Вашингтона.

Нет, республиканские «слоны» продолжают бороться с призрачной «российской угрозой», попутно круша всю внешнеполитическую лавку и разбивая в хлам американские интересы. Не только в плане ведения холодной войны с КНР, но и с точки зрения поддержания важнейшего для Штатов трансатлантического союза с Европой.

Из последних шагов вашингтонских мудрецов можно отметить выход Соединённых Штатов из Договора по открытому небу (позволявшего странам-участникам совершать легальные разведполёты над территориями других государств и тем самым снижать уровень напряжённости — и прежде всего на европейском театре), а также достойное иного применения упорство в деле введения санкций против «Северного потока — 2». По словам представителя одного из авторов санкционного пакета, сенатора-республиканца Теда Круза, Соединённые Штаты намерены таким образом не допустить завершения российско-европейского трубопроводного проекта.

И если бы действия США могли достичь этой цели, то, возможно, они были бы хотя бы частично оправданны — «Северный поток — 2» снижает важность Восточной Европы и особенно Украины в европейском раскладе сил и российско-европейских отношениях, а также усиливает влияние Германии. Однако проблема в том, что цель уже недостижима. Санкции нужно было принимать раньше, и тогда они, возможно, отпугнули бы европейцев от реализации проекта. Однако сейчас уже поздно, проект почти закончен, это лишь вопрос нескольких месяцев.

Поэтому действия Вашингтона принимаются исключительно ради действий — чтобы выразить своё американское «фи» проекту и использовать его как оправдание для дальнейших санкций против Москвы. Опять же, санкций, которые принимаются исключительно ради самих санкций — даже самый идеологизированный американский конгрессмен должен был за шесть лет конфликта вокруг Украины понять, что санкции не заставят Россию отказаться от своих внешнеполитических интересов, а также не приведут россиян к мысли о необходимости устроить в стране «майдан» и капитулировать перед Западом. Последствия подобной капитуляции, совершённой почти 30 лет назад, до сих пор аукаются России.

Возможно, такие санкции ради санкций и тешат самолюбие отдельных политиков, однако они очень больно бьют по американским внешнеполитическим интересам. И прежде всего по отношениям с Европой, ряд стран которой хотят возобновления сотрудничества с Москвой. И проблема тут не в том, что США ставят свои интересы выше европейских, — в общем-то, так всегда было и при Обаме, и при Клинтоне, и при Бушах. А в том, что Соединённые Штаты открыто игнорируют европейские претензии и чуть ли не прямым текстом требуют от европейских элит тотального подчинения. А против тех, кто это подчинение не демонстрирует, вводят санкции. Как, например, в случае с «Северным потоком — 2» — ведь введённые карательные меры коснутся не только «Газпрома», но и ряда ведущих нефтегазовых корпораций Европы (доля которых в проекте достигает 49%).

Представитель совместного российско-европейского консорциума Nord Stream 2 AG (который и строит «Северный поток — 2») Йенс Мюллер уже заявил, что санкции являются «дискриминацией европейских компаний».

И история с «Северным потоком — 2» — это лишь один из примеров такой дискриминации. Помимо уже упомянутого выше разрыва Договора об открытом небе это и разрыв сделки с Ираном, и требование Европы покупать больше американских товаров (большой привет верующим в существование на Западе свободного рынка), и стремление подключить Европу к конфликту с Китаем, и фактическое воровство у европейцев средств защиты и лекарств в ходе эпидемии, и введение санкций за непослушание против вроде как союзников.

Такой «трампистский» подход к отношениям демонстрировал не только глава Белого дома, но и американские чиновники рангом гораздо ниже. Например, ныне покидающий свой пост посол США в Германии Ричард Гренелл, который требовал от немецких компаний уйти из Ирана и угрожал Берлину санкциями за другие грехи.

На сегодня статьи о трансатлантических отношениях в американских и европейских СМИ полны не только алармизма, в них доминирует ещё и скептицизм. Даже ведущие демократические научные центры (тот же Карнеги) признают, что американо-европейские отношения продолжат пробивать дно и не отскочат от него даже в случае прихода к власти Джозефа Байдена. Проблема тут не только и не столько в трамповском хамстве, сколько в реальном расхождении американских интересов с европейскими (по Китаю, оборонным расходам, взгляду на правила мирового порядка — ну и, хоть эксперты Карнеги этого и не признают, подходу к России), а также в неспособности больше решать эти противоречия за кулисами. Вопрос лишь в том, какими темпами будет проходить это пробитие дна.

К счастью для Соединённых Штатов, темпы вряд ли будут высокие. Для того чтобы устроить полноценный европейский бунт, нужен лидер — человек (или страна), который не только поднимет этот бунт, но и будет морально готов стать главной жертвой ответного американского гнева. Такой страны на сегодняшний день в Европе нет. Даже Германия — главная страна Евросоюза — боится занять эту роль. Так, в вопросе о санкциях против «Северного потока — 2» немецкие чиновники говорят лишь о том, что, «с нашей точки зрения, сейчас неподходящее время раскручивать эскалационную спираль и угрожать дальнейшими санкциями, перед нами другие проблемы» — вместо того, чтобы пригрозить американцам ответными санкционными мерами за вмешательство во внутренние дела ФРГ. Как они должны были пригрозить ещё во время разрыва сделки с Ираном и попыток США наказать европейские компании за работу с исламской республикой. Ну или хотя бы депортировать Гренелла за его хамство.

Кроме того, в Евросоюзе в принципе нет ни единства, ни политической воли для каких-то серьёзных внешнеполитических инициатив. Страны ЕС даже не могут договориться, как противостоять амбициям Реджепа Тайипа Эрдогана, который получает возможности для полноценного нефтегазового шантажа Старого Света. О каком тогда бунте против американцев может идти речь?

Поэтому, скорее всего, Европа продолжит злиться и терпеть. А мир продолжит делать ставки на то, какова вместительность европейской чаши терпения. И вообще не бездонна ли она?

Геворг Мирзаян, RT

Картина дня

))}
Loading...
наверх